petroff17

Category:

Массовые восстания и выселения в СССР в конце 20-х - начала 30-х гг. Часть 2

Докладная записка Секретно-политического отдела ОГПУ о формах и динамике классовой борьбы в деревне в 1930 г.    

ЦА ФСБ РФ. Ф. 2. Оп. 8. Д. 679. Л. 36—72. Заверенная копия.  
Опубликовано: Трагедия советской деревни. Коллективизация и раскулачивание. Документы и материалы Том 2. ноябрь 1929 — декабрь 1930. С. 787-808.

15 марта 1931 г.
Совершенно секретно.

Истекший 1930 г., в основном, характерен решительным поворотом кулачества и всех других контрреволюционных сил в деревне от политики своеобразного «приспособленчества» и экономической борьбы (хлебные забастовки, экономический бойкот и саботаж) к открытой борьбе против Советской власти.

В деятельности кулачества и контрреволюционных элементов в деревне в последнее время все отчетливее вырисовывается повстанческая линия борьбы с установкой на решительное выступление к моменту ожидаемой ими интервенции.

От организации группировок местного значения для борьбы против отдельных мероприятий в деревне кулак переходит к организации законспирированных контрреволюционных организаций, ставящих себе целью подготовку вооруженных восстаний под лозунгом свержения Советской власти (СКК, НВК, Сибирь, Урал, Дагестан и т.д.).

Динамика и характер массовых антисоветских проявлений в деревне

Простое сопоставление данных статистического учета основных массовых антисоветских проявлений в деревне в 1930 г. с предшествующими годами показывает значительные сдвиги в содержании и направлении антисоветской деятельности в деревне. В 1928/29 г. наиболее острые проявления классовой борьбы в деревне (массовые выступления, повстанчество, террор) фиксировались вокруг хлебозаготовок.

В 1930 г, активные антисоветские проявления в деревне острием своим направлены против коллективизации; массовые выступления, террор все более отчетливо приобретают по преимуществу антиколхозный характер.

В 1929 г. из 9093 терактов 3971 теракт (43,9%) совершен на почве хлебозаготовок и только 891 теракт (9,1%) на почве коллективизации.

В 1930 г. из 13 794 терактов только 1402 теракта (10,2%) совершены на почве хлебозаготовок и 7885 (57,2%) на почве коллективизации и раскулачивания.

В 1929 г. из 1307 массовых выступлений 403 (30,7%) возникли на почве хлебозаготовок, 307 (23,5%) на религиозной почве и только 86 (6,5%) на почве коллективизации.

В 1930 г. из 13 754 массовых выступлений зафиксировано всего 456 массовых выступлений (3,3%) на почве мясо- и хлебозаготовок, 1 487 (10,8%) на религиозной почве и 9721 выступление (70,6%) на почве коллективизации и раскулачивания.

В 1930 г. количество массовых выступлений на протяжении трех месяцев (март, май, июнь) намного превышает, а в апреле почти равно общему числу индивидуальных терактов.

В марте массовых выступлений было 6528, терактов — 1845. В апреле массовых выступлений было 1992, терактов — 2013. В мае массовых выступлений было 1375, терактов — 1219. В июне массовых выступлений было 885, терактов — 769 

На протяжении почти всего 1930 г. террор, массовые выступления, распространение антисоветских листовок держатся на значительно более высоком уровне, нежели во все предшествующие годы.

Количество массовых выступлений в 1930 г. только в декабре ниже уровня 1929 г., но намного больше 1928 г. Количество террористических актов в 1930 г. ниже уровня 1929 г. только в июне, в сентябре, октябре и ноябре, а по листовкам — соответственно, в октябре, ноябре и декабре. Если проследить динамику основных антисоветских проявлений в деревне каждого в отдельности, то и здесь обнаруживаем серьезные передвижки.

В 1928/29 г. в динамике террора и массовых выступлений проявляется определенная закономерность, обусловленная основным содержанием борьбы в деревне («борьба за хлеб»). Наибольший рост массовых выступлений и террора наблюдается в период развертывания хлебозаготовок (сентябрь, октябрь, ноябрь) и в самом конце заготовок — в следующем полугодии (апрель, май, июнь).

1930 г. дает кривую антисоветских проявлений, значительно отличающуюся от всех предшествующих лет: большой рост массовых выступлений, террора и листовок начался сразу с января и продолжался по массовым выступлениям до начала апреля, по террору — до начала мая. Затем начинается резкое снижение по всем активным массовым антисоветским проявлениям в деревне.

По массовым выступлениям снижение продолжалось до октября; в октябре количество массовых выступлений несколько увеличилось и в ноябре и декабре вновь снизилось до уровня выступлений 1929 г.

Снижение террора после апреля наблюдалось на протяжении только трех месяцев (май —июль), после которых вновь наблюдается усиление террора вплоть до ноября (в эти месяцы, главным образом, на почве хлебозаготовок).

Начиная с сентября и до конца года, наблюдается одинаковая тенденция в динамике антисоветских проявлений и совпадение кривой террора 1930 г. с 1929 г. 

Источник: Трагедия советской деревни. Коллективизация и раскулачивание. Документы и материалы Том 2. ноябрь 1929 — декабрь 1930. С. 788

Примечание: За 1926 и 1927 г., вместе взятые, зафиксировано всего 63 массовых выступления, из них 22 в Сибири.

В массовых и групповых антисоветских выступлениях в деревне в общей сложности участвовало в 1930 г. свыше 2468 тыс. чел. против 244 тыс., участвовавших в 1929 г. В числе массовых выступлений 176 имели повстанческий характер.

Примечание: Здесь взяты лишь такие вооруженные выступления, которые проходили под лозунгом свержения Советской власти, руководились повстанческими группами, сопровождались разгоном сельсоветов, взятием заложников, попытками расширения территории, охваченной восстаниями, и активным сопротивлением властям. Кроме того, по Союзу учтено за 1930 г. 55 вооруженных восстаний (СКК, Казахстан, Сибирь, Закавказье, Средняя Азия и др.).

В 1616 случаях массовые выступления сопровождались физическим насилием над представителями местной власти, коммунистами, колхозниками, советскими активистами из бедноты и середнячества. Во время указанных выступлений, по далеко не полным данным, пострадало в общей сложности 3155 чел., из них убито 147 чел., ранено 212 и избито 2796 чел.

В 993 случаях выступления были ликвидированы вмешательством вооруженной силы (милиция, оперативные группы ОГПУ, отряды коммунистов и т.п.). В большинстве случаев это вмешательство ограничивалось вооруженной демонстрацией.

В 1930 г. в основных зерновых районах Союза отчетливо вырисовывается вредительская линия в терроре. На фоне общего усиления кулацкого террора в 1930 г. особенно растет количество поджогов хлеба, фуража, построек и другого имущества в колхозах и хозяйствах сельских активистов.

Наряду с поджогами изб наблюдается значительный рост других проявлений кулацкого вредительства (порча тракторов и другого с/х инвентаря, посевов, скота).

В апреле впервые за все годы имущественный террор численно превысил физический. Преобладание имущественного террора наблюдается затем на протяжении почти всего 1930 г.

Лишь в восточно-национальных республиках и областях (Казахстан, Средняя Азия, ЗСФСР, Татария, Башкирия, Крым» национальные районы СКК) физический террор преобладает над имущественным.

По Союзу в 1929 г. акты физического террора (убийства, ранения, избиения, неудавшиеся покушения на убийство) составляют 64,1% всех учтенных терактов, имущественного террора — 35,9%, По СССР без Востока физический террор соответственно составлял 60%, имущественный — 40%; по восточным национальным республикам и областям физический террор составляет 86%, имущественный — 14%.

В 1930 г. по Союзу акты физического террора составляют 50% всех учтенных терактов, такое же место занимает и имущественный террор. По СССР без Востока имущественный террор соответственно составляет 54,3%, физический — 45,7% в общей массе терактов.

По восточно-национальным республикам и областям физический террор составляет 74,1% терактов, имущественный — 25,9%.

Особенно массовое распространение поджоги имущества и, в частности, поджоги хлеба получили на Украине (1884 поджога), в ЦЧО (700 поджогов), в НВК (383 поджога), в БССР (358 поджогов), на Урале (343 поджога).

На Украине сгорело от поджогов свыше 100 тыс. пуд. хлеба. В Сибири, где поджоги в сравнении с другими районами Союза не были особенно многочисленными, от поджогов сгорело свыше 68 тыс. пуд. хлеба (в том числе около 38 тыс. пуд. колхозного) и свыше 100 тыс. пуд. сена. Участились поджоги совхозов, складов машин, семян и т. п. Поджигая колхозное имущество, особенно скотные дворы, склады машин и хлеб в колхозах, кулак преследует двоякую цель: подорвать хозяйственную основу колхозов и развалить их и, с другой стороны, держать в постоянном страхе поджога весь активный советский элемент деревни.

В УССР, Ленинградской обл., ЦЧО в ряде случаев поджогам предшествовало распространение анонимок с угрозами поджогом отдельным личностям или целой группе советских активистов и колхозников.

В с. Пичкиряево Сасовского района Московской обл. пожары и в особенности распространяемые кулаками слухи о том, что «всем активистам гореть» настолько терроризировали все население, что крестьяне ложились спать, не раздеваясь. В с. Остролучье Барышевского района УССР в сентябре кулаками распространялись листовки следующего содержания: «Кто повезет хлеб, тот будет сожжен или убит».

Более чем в два раза возросло в 1930 г. по сравнению с 1929 г. количество листовок и анонимок с угрозами расправы над советскими работниками, колхозниками и бедняками-активистами.

В 1929 г. учтено 2390 случаев распространения листовок и анонимок (1331 листовка, 1059 анонимок).

В 1930 г. [учтено] 5156 случаев распространения листовок и анонимок (3512 листовок, 1644 анонимки).

Обращает на себя внимание значительно больший рост в 1930 г. распространения листовок, нежели анонимок. Среди листовок преобладают листовки антиколхозного и повстанческого характера. Из общего числа 3512 обнаруженных листовок антиколхозных выявлено 1250 (35,8%), содержащих в себе призыв к восстанию — 1078 (30,7%). Наибольшее число повстанческого характера листовок обнаружено в январе —мае и в ноябре 1930 г.: в январе — 70, феврале — 159, марте — 281, апреле — 163, мае — 100 и в ноябре — 69, в следующих районах: на Украине — 282, в СКК —185, в Закавказье — 83, в Казахстане — 75, в Сибири (в целом) — 87, на Урале — 48.

Следует отметить, что процент выявленных авторов листовок продолжает оставаться крайне низким (в пределах 3 — 10%), а по отдельным районам даже снизился в сравнении с 1929 г.

В соответствии с основной установкой контрреволюционных элементов деревни на свержение Советской власти вооруженным путем заметно изменились и кулацкие лозунги в листовках. Кулацкие лозунги принимают отчетливое контрреволюционное содержание и в сумме дают развернутую программу кулацких требований.

Вскрытые в ЦЧО, НВК и ряде других областей кулацко-повстанческие и белогвардейские организации, ориентируясь в своей деятельности на возможность ослабления крепости и раскол в ВКП(б) в результате борьбы правых, заимствовали для своих программных установок и популяризирования в массах отдельные оппортунистические положения Бухарина.

Приводим наиболее характерные кулацкие антисоветские лозунги в обнаруженных в 1930 г. листовках:

1. «Долой коммуны, даешь единоличное хозяйство» (Урал).

2. «Долой коллективизацию, да здравствует столыпинщина» (УССР).

3. «Долой гиганты. Да здравствует свободное единоличие. Долой коммунизм» (СКК).

4. «Долой Советскую власть и колхозы. Долой колхозный сев, не давайте сеять колхозникам» (УССР, СКК).

5. «Долой насилие. Да здравствует свободный труд. Да здравствует истинное выборное право» (Сибирь, Московская обл., БССР); «Долой кооперацию, да здравствует вольная торговля». «Мы призываем всех, как одного, идти против социалистической стройки...1* нам социализм не нужен, нам нужен дешевый хлеб, дешевый товар, нам нужен действительно свободный труд и отдых» (Западная Сибирь).

6. «Долой ленинский коммунизм. Долой пятилетку. Давай царя, индивидуальные хозяйства и старые права» (УССР), «Пятилетка — моровая язва для крестьянства» (НВК).

7. «Советская власть — враг, религия — друг» (ЦЧО).

8. «Граждане, встаньте как один человек на защиту Учредительного собрания, единственного выразителя истинной воли народа» (Московская обл.).

9. «Бороться за свободу — дело самого крестьянина» (СВК).

10. «Долой тиранов-коммунистов. Да здравствует слово свободы и свободный крестьянский труд» (СВК), «Да здравствует демократическая республика» (СВК), «Даешь президента» (НВК).

11. «Да здравствует капитализм, царь и Бог, долой самодержавие коммунизма» (ЦЧО).

12. «Да здравствует правоуклонизация старого правительства», «Долой сталинскую диктатуру, да здравствует действительная рабоче-крестьянская диктатура», «Да здравствуют вожди крестьянства Бухарин, Рыков и Томский» (Урал), «Да здравствует парламентское правительство во главе с т. Бухариным» (НВК), «Долой Сталина, даешь вождя Красной Армии Троцкого и т. Рыкова» (Западная обл.).

13. «Да здравствует «Промпартия», борющаяся против СССР. Промпартия еще не вся выявлена и она будет бороться до последней капли крови. Смерть пятилетке» (УССР), «Долой советских бюрократов, да здравствует равенство и свобода. Наш лозунг — да здравствует интервенция» (СВК).

14. «Крестьяне, объединяйтесь все заодно, чтобы ваша крестьянская организация была непобедима» (ИПО), «Встань волной и задуши Советскую власть» (УССР), «Селяне, жгите активистов-заготовителей», «Смерть активу, смерть тому, кто издевается над селянами» (УССР), «Крепите наши ряды, точите оружие. За независимую Украину», «Крестьяне, берите оружие, палки, ножи и вилы, у кого что есть, жгите, громите коммунистов, берите правление в свои руки, пока не поздно» (Западная Сибирь).

Наиболее пораженными антисоветскими проявлениями районами в 1930 г. являются: УССР, СКК, ЦЧО, НВК, СВК, Сибирь (в целом), Татария, Белоруссия, Урал и Западная обл.

Кадры, союзники и опора кулачества иконтрреволюционного элемента в деревне. Там же, С. 791-792

Значительное изъятие органами ОГПУ в течение последних трех лет контрреволюционных элементов старой формации (бывших участников белого движения, бывших бандитов, повстанцев, бывших членов антисоветских партий и т.п.), высвобождение из-под кулацкого влияния колеблющихся групп середнячества и укрепление классовой сплоченности бедноты заставило кулачество искать себе новую опору и союзников в контрреволюционной работе в деревне.

Более или менее постоянного союзника кулачество имело только в лице сравнительно незначительной прослойки зажиточного середнячества, являющегося рупором и проводником кулацкой линии на собраниях и в основной своей массе следующего за кулацкими лозунгами.

Осознавая недостаточность поддержки в деле осуществления контрреволюционных целей со стороны только зажиточного крестьянства, кулак всячески стремится вовлечь в орбиту своего влияния, хотя бы на короткое время, более значительные группы середнячества и особенно женщин, молодежь, «обиженных» и недовольных Советской властью из числа разложившихся работников советского аппарата, исключенных из ВКП(б), деклассированные элементы, уголовников и так или иначе связанных с кулачеством бедняков (родственников, пьяниц и т. п.), вербуя из них свои кадры «подкулачников».

Многочисленные перегибы во время коллективизации и раскулачивания весной 1930 г. дали возможность кулаку мобилизовать на активные антисоветские выступления под антиколхозными лозунгами значительные группы середнячества.

Непопулярность в массах середнячества откровенно контрреволюционных лозунгов заставляет кулака маскировать свои прямые цели. Организация массовых антисоветских выступлений крестьянства (основная форма массового антисоветского движения) ведется поэтому под предлогом борьбы против искривления классовой линии в практике проведения хлебозаготовок, налога и т. п., под предлогом борьбы против снятия колоколов, закрытия церквей, против принудительного вовлечения в колхозы и т. д. Уже в процессе самих выступлений кулачество и другие контрреволюционные элементы деревни стремятся придать им организованные формы и контрреволюционный облик.

Характерно, что в подавляющем большинстве массовые выступления начинались по незначительному поводу, но затем во многих случаях проходили под явно антисоветскими лозунгами и выливались в серьезные антисоветские выступления. Особенно часто такое перерастание «волынок» в активные антисоветские выступления наблюдалось в тех случаях, когда в массовых выступлениях среди участников преобладали женщины. Уже в 1929 г. контрреволюционные элементы деревни широко вовлекают в массовые выступления женщин. В 1930 г. кулак основное свое внимание в подготовке кадров уделяет антисоветской обработке отсталых масс женщин, ориентируясь на них как на главную свою людскую базу в антисоветской деятельности. В 1929 г. из 1307 массовых выступлений в 486 случаях они были исключительно женскими по составу участников, а в 67 массовых выступлениях женщины среди участников преобладали.

В 1930 г., по далеко не полным данным, учтено свыше 3700 массовых выступлений, почти исключительно женских по составу участников; во всех остальных выступлениях женщины составляли либо большинство, либо значительную часть участников.

Роль и участие женщин в антисоветской деятельности в деревне непрерывно возрастает. В первой половине года массовые выступления с преобладанием женщин среди участников составляют 32% к общему числу выступлений. Во втором полугодии процент женских выступлений поднимается до 40%, достигая в сентябре и октябре 54 — 55%.

В большинстве своем массовые женские выступления первой половины 1930 г. (2897) имели антиколхозный характер (1154) и выражались преимущественно в самовольном разборе обобществленного скота, семян, инвентаря, в разгромах колхозов; значительное число составляют массовые выступления, возникавшие на религиозной почве (778), выступления в защиту раскулачиваемых и выселяемых кулаков (422) и выступления на почве продовольственных затруднений (336).

Во второй половине года выступления на почве хлебозаготовок составляли 36% общего их числа, на почве раскулачивания и ущемления антисоветских элементов — 20%, на религиозной почве — 12%, на почве продовольственных затруднений — 10,7%, на почве коллективизации — 10% и другие выступления — 10,3%.

Выступления женщин против хлебозаготовок (сопротивление описям имущества, изъятию хлеба и т.п.), против изъятия и ущемления кулачества и антисоветского элемента, выступления на религиозной почве во многих случаях отличались своей организованностью, упорством сопротивления местным властям, сопровождались избиением совработников и советских активистов, разгромом сельсоветов и других общественных организаций и учреждений (ЦЧО, УССР, СКК).

По далеко не полным данным, во вторую половину 1930 г. зафиксировано свыше 50 массовых женских выступлений, сопровождавшихся физическим насилием над местными совпартработниками, представителями риков и районных партийных комитетов, членами комсодов, милиционерами и активистами-бедняками и колхозниками. Отмечено несколько случаев, когда женщины выступали, вооруженные вилами, палками, кольями, ножами, выступления длились по несколько дней; женщины организовывали охрану кулацкого имущества «от советского посягательства», устанавливали «пикеты», дозоры и т. п.

Характерно, что мужчины в момент выступления женщин держались в стороне. Суровая кара за участие в массовых беспорядках удерживает мужчин от участия в выступлениях. Рассчитывая, что «женщине все можно, женщине ничего не будет, она несет меньшую ответственность», мужчины лишь подстрекали женщин на активные действия, не вмешиваясь в толпу.

Излишне снисходительное отношение карательных органов к женщинам —участницам антисоветских выступлений (в том числе нередко и к женщине-кулачке) способствовало укреплению мнения о безнаказанности женщин.

Во время выступления женщин в с. Антоновка Букского района (УССР) участницы волынки кричали: «Мы никого не боимся, мы уже были в ГПУ и нам ничего не сделали и не сделают». Во время выступления в с. Красном Николо-Пестровского района в СВК женщины кричали: «Бабы, не дадим колокола, нам за это ничего не будет». В немецкий колонии Зонненталь Кропоткинского района СКК женщины категорически запретили мужчинам примкнуть к толпе, заявив: «Это наше бабье дело, вам нечего вмешиваться».

Из 307 женских выступлений, относительно которых известны способы ликвидации, в 213 случаях (68%) они ликвидированы путем разъяснения и уговоров выступавших, в 57 [случаях] (15,5%) удовлетворением требований выступавших и только в 40 (14%) — арестом зачинщиков и активных участников и в 7 случаях (2,0%) — применением вооруженной силы: на Украине в пяти, по одному в ЦЧО и СКК.

В некоторых селах почти ни одна кампания (с/х налог, самообложение, хлебозаготовки) не проходят без волынок или попыток срыва собраний, пленумов сельсоветов, причем активнейшее участие во всем этом принимают женщины. По ИПО, Западной обл. и по ряду других районов учтено большое количество собраний по хлебозаготовкам, самообложению и т. п., сорванных женщинами. В некоторых селах мужчины вообще перестали ходить на такого рода собрания, посылая вместо себя женщин — «Они понапористее, погорластее».

В стремлении подчинить женщин своему влиянию кулаки и антисоветские элементы умело используют церковь, воздействуя на религиозно настроенных женщин через попа, через группирующихся вокруг церкви приживалок-монашек, через пользующихся авторитетом в массах женщин — жен кулаков, зажиточных и антисоветского элемента.

Из среды женщин-кулачек выделяется своеобразный женский актив «вожаков», к голосу которых прислушивается вся женская масса деревни. Укрепляя свое влияние на женщин, антисоветские элементы тем самым влияли через женщин и на мужскую часть бедноты и середнячества.

На Украине, Северном Кавказе, в НВК и других районах зафиксировано немало случаев разложения антисоветскими элементами колхозов с помощью женщин. Застращивая через своих жен, через попа женщин-беднячек и середнячек ужасами коллективизации, кулаки тем самым удерживали бедняков и середняков от организации колхозов и от вступления в них.

До 1930 г. женщины в антисоветском движении участвовали почти исключительно в «волынках» (массовых выступлениях). В 1930 г. и особенно во второй его половине наблюдается вовлечение женщин в состав антисоветских группировок, участие женщин-кулачек в совершении поджогов и вредительских актов (НВК, СВК, Западная Сибирь).

В составе кулацких антисоветских группировок и организаций среди женщин преобладают члены кулацких и зажиточных семей, но среди участников религиозно-антисоветских группировок встречается также немало середнячек и беднячек. Женщины — члены антисоветских группировок используются для распространения всевозможных антисоветских и провокационных слухов, для дискредитирования местных работников и разложения колхозов (ЦЧО, ИПО, БАССР). Использовались женщины также в качестве связистов между членами группировок и организаций (СВК, ЦЧО).

В борьбе против мероприятий Советской власти кулачество и другие контрреволюционные элементы деревни ищут себе опору также среди молодежи. Особенно благоприятной почвой для формирования новых кадров контрреволюции является кулацкая молодежь, выходцы из семей духовенства, лишенцев.

Политически бесправная, экономически ущемленная кулацкая молодежь настроена непримиримо враждебно к Советской власти, представляя собой готовый резерв для контрреволюционной работы в деревне. В контрреволюционную работу вовлекается и некоторая часть молодежи из среды близких нам социально-классовых прослоек деревни — бедноты и середнячества. Вовлечение последних происходит вначале на почве пьянства, через группы хулиганствующей молодежи, последующим развитием которого является политхулиганство, террор и другие активные контрреволюционные проявления.

Всячески поощряя «удальство» хулиганских групп, кулак черпает в них готовых исполнителей своих вредительских, погромных и террористических замыслов.

Среди кулацкой молодежи и особенно среди выходцев из семей буржуазных специалистов, интеллигентов, среди деклассированных элементов заметно растут и усиливаются черносотенно-фашистские тенденции.

Формирование контрреволюционных кадров из молодежи проходит довольно быстрыми темпами. По ИПО, например, репрессировано молодежи 56 чел., в том числе 24 бывших члена ВЛКСМ, в основном за террористическую деятельность, участие в антисоветских группировках и распространении листовок. По Татарии из 577 чел., состоявших на учете антисоветского элемента 1 января 1931 г., молодежи до 25-летнего возраста насчитывается 190 чел. Примерно такое же положение имеется по остальным районам Союза. В ИПО вскрыты группировки молодежи, занимавшиеся распространением антисоветских листовок, готовившие теракты (Рыбинский район), терроризировавшие комсомольскую молодежь. В Некоузском районе группировка молодежи готовила экспроприацию, для чего запасалась оружием, занималась деятельной антиколхозной агитацией, выпустила 48 антисоветских листовок. Антисоветская активность молодежи в основном идет по линии террора, политхулиганства, образования террористических группировок и распространения антисоветских листовок. Теракты, исполнителями которых является молодежь, зафиксированы по Уралу, Западной обл., ИПО, БССР, УССР, Нижегородскому краю, ЦЧО, Татарии и по ряду других областей и краев.

На совершение вредительских действий и поджогов кулаки иногда подговаривали малолетних детей, рассчитывая, что поджог, совершенный малолетним, будет расценен как проявление обыкновенного «баловства», и следственные органы не будут искать вдохновителя (ИПО, УССР).

В последнее время молодежь начинает принимать активное участие в массовых выступлениях, являясь наиболее активным элементом во время беспорядков. В ЦЧО и на Украине зафиксированы выступления, среди участников которых молодежь преобладала.

В 1930 г., особенно во второй его половине, участились случаи совершения терактов подкупленными и подпоенными уголовниками (Ленинградская обл., УССР, Урал, ЦЧО, СКК и др.).

Организуя и сплачивая вокруг себя уголовные и бандитские элементы в качестве силы, пригодной для постоянного терроризирования актива бедноты, колхозников и работников соваппарата, кулаки с помощью этой своеобразной «кулацкой гвардии» в ряде случаев устраивали разгром колхозов и советских учреждений, учиняли зверскую расправу над местными активистами.

Во многих случаях поджоги производились с провокационной целью расправы над коммунистами, активистами-бедняками и колхозниками. Обвинив их в поджоге, кулаки натравливали на них возбужденную толпу.

Были случаи, когда кулаки-поджигатели и подкупленные ими уголовные элементы и подкулачники всячески препятствовали тушению пожара в колхозах, хозяйствах совработников и коммунистов.

В с. Алешкино бывшего Бугурусланского окр. СВК 13 августа от поджогов сгорело 12 колхозных домов, 5 бывших кулацких, в которых жили бедняки-колхозники, общественный двор, амбар, в котором сгорело свыше 1 тыс. пуд. хлеба и 51 постройка единоличников. Во время пожара кулаки (преимущественно из раскулаченных, бежавших из ссылки) и уголовники не давали колхозникам тушить пожар, избили председателя сельсовета и несколько человек колхозников.

В м. Березное бывшего Черниговского окр. УССР 31 июля уголовниками, подговоренными кулаками, произведен поджог построек колхозника; прибывшие к месту пожара председатель колхоза и его отец были обстреляны. Отец колхозника от полученного ранения умер.

В составе кулацких группировок и организаций значительную роль играют, а нередко становятся во главе группировок и контрреволюционных организаций, разложившиеся элементы бывших красных партизан, исключенные из ВКП(б), и сельские интеллигенты. Исключенные из ВКП(б), учителя, агрономы, сельские врачи из чуждых прослоек сельской интеллигенции часто становятся идеологами кулацкого движения, Политически оформляя контрреволюционное движение в деревне.

Изменения в методах и тактике борьбы контрреволюционных элементов деревни

К концу 1929 г. кулачество, продолжая активную борьбу вокруг хлебозаготовок под лозунгом организации «всеобщей хлебной стачки» и хозяйственного саботажа, поворачивает фронт борьбы в сторону коллективизации. С целью срыва хлебозаготовок кулачество совершенно четко проводило линию на изоляцию середняка от советско-партийного влияния, на завоевание и вовлечение его в антисоветское движение.

Кулак широко и умело использует многочисленные в то время почти во всех основных зерновых районах искривления и перегибы в хлебозаготовках, головотяпство и искривления линии правительства местным аппаратом при закрытии церквей, снятии колоколов и т. п. И тем не менее кулаку удалось повести за собой лишь наиболее зажиточные слои деревни и получить кратковременную (до выпрямления искривлений и ликвидации перегибов) поддержку лишь в отдельных пунктах (массовые выступления) со стороны более или менее значительных масс бедноты и середнячества.

Методы борьбы кулачества видоизменялись и становились все разнообразнее в зависимости от общей обстановки.

Усиленная агитация за несдачу хлеба к концу 1929 г. уже сопровождается почти открытой повстанческой агитацией, призывом к неподчинению Советской власти. Систематически действовавшие кулацкие группировки все чаще перерастали по форме и содержанию работы в контрреволюционные организации, местами распространявшие сферу своего влияния далеко за пределы «своего» села, станицы, аула (особенно в СКК, НВК, Сибири, Казахстане). Практически деятельность кулачества сводилась, помимо повседневной антисоветской агитации, к ряду мероприятий по срыву хозяйственных начинаний на селе, попыткам дезорганизации хлебного рынка, уничтожению и разбазариванию своего хлеба, скота и инвентаря и широкой агитации за то же среди масс крестьянства, к саботажу сева. Частично разгромленные в период хлебозаготовок контрреволюционные элементы перестраивают свои ряды, уточняют лозунги, делая их понятнее, «ближе» для масс, ставя во главу угла борьбу против коллективизации. Кулак не только классово осознает себя, но и делает для себя вывод о неизбежности его ликвидации в связи с коллективизацией и потому определенно становится на путь активной контрреволюционной деятельности. «Я знаю, что вы можете жестоко наказать меня. Воля ваша. Для кулака все равно и так, и этак пришел конец», — заявил один из арестованных инициаторов массового выступления в НВК.

Наряду с открытой борьбой против Советской власти путем предварительной систематической подготовки контрреволюционных рядов, с попытками вовлечь в движение и середняка, кулак все более настойчиво пытается пролезать в колхозы и соваппарат с целью разложения и «взрыва» их изнутри. Уже к концу 1929 г. кулачество проявляет определенные тенденции к свертыванию своего хозяйства; некоторая часть растерявшегося кулачества раздает и «отписывает» свои с/х машины ККОВ, колхозам, сельсоветам, рассчитывая на их защиту в качестве «сознательного, раскаявшегося кулака», стремясь с помощью этих своеобразных взяток проникнуть в колхозы и переждать там «лихое время».

Прод. следует

Buy for 10 tokens
Buy promo for minimal price.

Error

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic

Your reply will be screened